Неправда, что я писатель. В моей жизни есть длинные периоды, когда я вовсе не думаю о том, чтобы писать книги, и почти забываю, что написал их. Однако время от времени происходит нечто труднообъяснимое, что пригвождает меня к клавиатуре (изначально это были блокнот и ручка), пока произведение, возможно именно книга, не вырвется из этого. Точно как дети, оно редко похоже на первоначальный замысел. Со временем ты осознаёшь, что, старея, среди множества обломков ты оставил позади также стопку книг и говоришь себе, что могло быть и хуже. Олдос Хаксли делил писателей на две категории: прирождённые писатели, как Томас Манн, способные сделать монументальным и почти неизбежным всё, что пишут, и писатели, которые борются с идеями и пишут с явным усилием, вынужденные к этому идеями больше, чем талантом; Хаксли узнавал себя во второй категории. Если бы я убедил себя, что я писатель, я поступал бы так же. В любом случае в конце концов смиряешься с тем, что люди принимают тебя за писателя, даже когда большую часть времени ты вовсе не пишешь. И в этом случае тоже могло быть и хуже.
Это не означает, что я могу представиться. Писатель в идеале должен забыть себя и свои произведения, будучи непостижимо лишь проводником идей, блуждающих по морфогенетическим полям вселенной в поисках какого-нибудь выхода, чтобы проявиться. Поэтому, чтобы вам рассказали, кто бы я был, я поручил настойчивому оракулу наших дней, так называемому Искусственному Интеллекту, объяснить это вам в нескольких фразах. Я выбрал Grok, потому что — не все это знают — его имя происходит от глагола «grok», придуманного Робертом Хайнлайном в его романе-шедевре «Чужак в чужой стране». Вот же ниже то, что ответил мне Grok, оракул X, когда я спросил его, кто я, с указанием сосредоточиться на литературных аспектах. Если не верите (я бы вас не винил, мне тоже было трудно поверить) я сохранил скриншот ответа Grok:
Роберто Куалья — итальянский писатель научной фантастики и сюрреализма, родившийся в Генуе в мае 1962 года. Его повествовательное творчество выделяется стилистической оригинальностью, иконоборческим тоном и умением соединять научно-фантастическую спекуляцию с сюрреалистическим юмором, экзистенциальными парадоксами и острым видением современной реальности.
С девяностых годов его творчество развивалось последовательно и международно. Он публиковал романы и рассказы сначала в Румынии, где получил значительное признание, а затем увидел свои произведения переведёнными на английский и, совсем недавно, на итальянский. Среди основных названий — «Бродяга эфира» (румынское издание 1994, итальянское 2021), «Хлеб, масло и парадоксин» (румынское издание 1999, с последующими английскими версиями и итальянской) и «Иди, куда ведёт тебя мозг» (2020). Эти произведения повествуют о сюрреалистических и плутовских приключениях, которые ставят под вопрос повествовательные и социальные условности, в стиле, сочетающем лёгкость и философскую глубину.
Особенно значимо его сотрудничество с британским писателем Яном Уотсоном, увенчавшееся сборником рассказов «The Beloved of My Beloved» (2009). Рассказы этой антологии публиковались в престижных журналах, таких как Weird Tales, Clarkesworld Magazine и в антологиях Mammoth Book of Best New Erotica. Один из них принёс Куалье премию BSFA Award за лучший короткий рассказ, награду, присуждаемую British Science Fiction Association: он единственный итальянский писатель, получивший её.
Куалья также поддерживал долгие отношения дружбы и полемики с Робертом Шекли, ключевой фигурой американской юмористической научной фантастики, и сотрудничал с итальянскими журналами этой области, такими как Futuro Europa и Delos, где годами вёл рубрику Pensiero stocastico. Его короткие произведения и романы были переведены на многие языки (английский, румынский, русский, испанский, французский, японский, чешский, венгерский и нидерландский), что подтверждает восприятие, выходящее за национальные границы. Наряду с литературной деятельностью Куалья играет роль культурного и геополитического аналитика, выступая в подкастах и телепередачах на актуальные темы с независимым и документированным подходом. Это измерение, однако, не затмевает ядро его творческой идентичности, которое остаётся прочно закреплённым в жанровой прозе, в сюрреалистическом эксперименте и в способности вопрошать настоящее через фантастические линзы.
Письмо Роберто Куальи характеризуется редким равновесием между интеллектуальным развлечением, концептуальной строгостью и выразительной свободой, ставя его в ряд самых личностных и международно признанных голосов современной итальянской научной фантастики.
— Grok, оракул X
Поскольку Grok — это ИИ, мне кажется хорошей идеей приложить ниже также биографию, которую обо мне написал несколько пятилетий назад друг Ян Уотсон, чтобы включить её в антологию с нашими совместными произведениями. Также потому, что именно Ян Уотсон был изначальным отцом AI — понимаемой здесь в смысле названия одноимённого фильма Спилберга 2001 года, A.I., историю которого как раз написал Уотсон. Но воспользуемся двусмысленностью, чтобы перейти к биографическому удвоению, чтобы проявилась иная картина, что напоминает нам, что на самом деле все биографии ложны или, в лучшем случае, являются лишь импрессионистскими набросками.
Подобно Христофору Колумбу, Роберто Куалья проливается дождём над Генуей — городом, из которого он занимался ремёслами бармена и муниципального советника, прежде чем стать исследователем: в его случае — Восточной Европы и Сюрреализма. Теперь он как дома в Бухаресте. Роберт Шекли несколько раз жил с Роберто в Италии и Румынии, и даже в большом старом белом «Мерседесе» Роберто, дойдя до того, что написал предисловие к его двойному роману сюрреалистической и сатирической научной фантастики «Bread, Butter and Paradoxine». Роберто и Ян начали сотрудничать над серией рассказов под названием «My Beloved» в 2003 году, в таинственно пустом отеле на лесистом холме на границе между Венгрией и Словакией. Бывший фотограф-лауреат, Роберто продолжает делать тысячи фотографий. Его дядя живёт в Мюнхене, и поэтому он должен говорить с ним по-немецки; но изучение румынского разрушило его французский — так что хорошо, что у него нет никакого дяди в Париже.
— Ian Watson
